Здесь был Толик. Серия 8: Крыша
Мы сидели в подсобке бара. Я, Валера и Саня. На столе лежала карта из подземной комнаты — большая, нарисованная от руки, с двадцатью тремя метками. И двадцать четвёртой. На крыше.
— Значит, так, — сказал Валера, тыча в карту гвоздём. — Двадцать три метки. Все — здесь. Все — твои. А двадцать четвёртая — вот. На крыше. Вот этого дома.
Он ткнул гвоздём в точку на карте. Я посмотрел. Дом был старый, пятиэтажный, в конце района. Я знал его. Все знали. Там был магазин на первом этаже и вечно пьяный вахтёр на входе.
— И что там? — спросил Саня.
— Не знаю. Но это высокая точка. И это метка. Значит, надо проверить.
— А как мы туда попадём? Там вахтёр. Он никого не пускает.
— Я знаю вахтёра, — сказал Валера. — Мы с ним вместе пили. Он хороший. Он пустит.
— Он меня помнит. Он меня все помнят. Я же хранитель.
Саня вздохнул. Я вздохнул. Валера был уверен в себе, как всегда.
Мы пошли к дому. Вахтёр сидел на стуле у входа и смотрел в одну точку. Валера подошёл к нему и сказал:
— Здорово, — сказал вахтёр, не поднимая глаз.
— Я Валера. Мы с тобой пили. В прошлом году. На лавочке. Ты мне рассказывал про свою бывшую.
— А про голубей помнишь? Ты говорил, что они тебя понимают.
— Голуби — да. Голуби меня понимают.
Вахтёр поднял глаза. Посмотрел на Валеру. Потом на меня. Потом на Саню. Потом снова на Валеру.
— А, это ты, — сказал он. — Тот, который про Луну рассказывал.
— Правда. Но пока не сейчас. Сначала надо на крышу.
— Там метка. Двадцать четвёртая. Надо проверить.
Вахтёр посмотрел на него. Долго. Потом сказал:
— Ладно. Идите. Но чтобы тихо. И без своих штучек.
Мы поднялись на крышу. Долго шли по лестнице. Валера всю дорогу рассказывал, как он в детстве лазил на крыши и что там было самое лучшее место в районе. Саня говорил: «Я бизнесмен, я не должен лазить по крышам». Я молчал.
Крыша была плоской. С лужами и голубями. Мы ходили по ней, искали что-нибудь. Ничего не было. Валера уже начал ворчать:
— Ну и где? Где метка? Тут пусто. Тут только голуби. И лужи. И я.
— Валера, — сказал Саня. — Может, карта врёт?
— Карта не врёт. Карта — это схема. Схемы не врут. Врут люди.
— А если это просто крыша?
— Это не просто крыша. Это точка. На карте. Двадцать четвёртая.
Он ходил по крыше, стучал ногами, смотрел вниз. Потом остановился. У старого вентиляционного выхода. И сказал:
Мы подошли. На металлическом люке вентиляционного выхода была надпись. Выцарапанная гвоздём. Коряво. Как умел только ребёнок. «Здесь был Толик. 1987».
— Это не ты, — сказал Валера. — Это он. Тот, кто был до тебя. Первый. Он оставил метку. Прямо здесь. На крыше. Значит, мы на верном пути.
Он открыл люк. Внутри была лестница. Вела вниз. В темноту.
— Ну что, — сказал Валера. — Пойдём?
— Куда? — спросил Саня. — Там темно.
— Туда. Вниз. Там что-то есть. Я чувствую.
— И всегда оказываюсь прав. Пошли.
Мы спустились. Внизу была комната. Маленькая, бетонная, сухая. Как та, под стеной. Но другая. В углу стоял стол. На столе лежали бумаги. И в центре — схема. Большая, нарисованная от руки. Но не звёздного неба. А мотоцикла. С пометками. С расчётами. С надписью внизу: «Реактивный двигатель. Собственность Лунной программы. Сборка завершена. Ждёт носителя».
— Толик, — сказал Валера. — Смотри. Это схема «Лунохода». Настоящая. С расчётами. И с надписью. «Ждёт носителя». То есть тебя.
— Это значит, что мотоцикл не просто так стоит в гараже. Его собрали. Здесь. В этом районе. Тридцать лет назад. Собрали и оставили. Для тебя.
— Для носителя. Для того, кто продолжит. Для того, кто оставит двадцать четвёртую метку. Для того, кто полетит.
Я посмотрел на схему. Потом на Валеру. Потом на Саню. Потом снова на схему.
— Не знаю. Но это ты. Ты же сам писал «Здесь был Толик». Ты же нашёл маркер. Ты же нашёл схему. Ты же нашёл мотоцикл. Ты же нашёл всё это. Значит, это ты. И никто другой.
Он помолчал. Потом добавил:
— И я. Я — хранитель. Я тебе помогу. Я же Валера.
Часть 5. Двадцать четвёртая
Мы вылезли обратно на крышу. Валера держал схему в руках и улыбался. Саня курил. Я смотрел на город.
— Толик, — сказал Валера. — А ты знаешь, что это значит?
— Что мы почти готовы. У нас есть схема. У нас есть мотоцикл. У нас есть карта. У нас есть метки. И у нас есть ты. Осталось только одно.
— Двадцать четвёртая метка. Настоящая. Не на карте. А здесь. На крыше. Ты должен её оставить.
— Ты. Ты же носитель. Ты должен оставить след. Настоящий. Чтобы всё заработало.
— Заработает. Я же хранитель. Я знаю.
Он достал из кармана маркер. Тот самый. Мой маркер. Я даже не заметил, как он его взял.
— Держи, — сказал он. — Это твой. Я его нёс. Для тебя. Чтобы ты оставил двадцать четвёртую метку. Здесь. На крыше. На люке. Рядом с его меткой. Чтобы все знали, что ты — следующий.
Я взял маркер. Посмотрел на люк. На надпись «Здесь был Толик. 1987». И написал рядом: «Здесь был Толик. 2024. Следующий».
Маркер вспыхнул. Ярко. На секунду. Потом погас. Но надпись осталась. Светилась. Слабо, но светилась.
— Вот, — сказал Валера. — Теперь всё. Теперь ты — носитель. Настоящий. И двадцать четвёртая метка есть. И мотоцикл ждёт. И Луна ждёт. И мы ждём. Пока не будем готовы. Но мы будем. Я же хранитель. Я всё могу.
Саня стоял в стороне. Курил. Смотрел на нас. Потом сказал:
— Ладно. Я в этом не участвую. Но я скажу вам одну вещь. Я бизнесмен. Я не верю в чудеса. Но я верю в то, что вижу. А вижу я двух сумасшедших, которые нашли на крыше схему мотоцикла и написали маркером на люке. И знаете что? Это самое интересное, что я видел за последние пять лет. Поэтому я с вами. Пока не продам бар. Или пока вы не улетите. Что случится раньше — не знаю.
Валера подошёл к нему. Обнял.
— Саня. Ты не бизнесмен. Ты — хранитель хранителей.
Мы пошли обратно. Вниз. По лестнице. Через вахтёра. По двору. К бару. Валера всю дорогу рассказывал, как он найдёт способ починить мотоцикл, как он полетит вместе со мной и как он оставит свою метку на Луне. Саня вздыхал. Я молчал. И думал: «А ведь это только начало. И самое интересное — впереди».
